Выпас диких животных на Севере может помочь обуздать крупнейшую экологическую опасность России и мира наших дней

🔹 Еще пятнадцать тысяч лет назад площадь лесов на планете была в десять раз меньше, чем сейчас, а болот практически не было — везде были саванны. Наши предки появились не в лесах, не в тундрах, не в горах, а именно в этих саванных экосистемах. Но после того как человек подорвал численность животных, пастбища исчезли, на Севере все заросло мхом, южнее — лесами.

🔹 Потом человек начал делать свою высокооборотистую пастбищную систему, огнем и топором расчищая леса. Главным врагом человека была активная природа. Пока крестьяне пахали, аристократы с утра до вечера гоняли оленей, кабанов, волков, медведей.

🔹 На большей части территории Земли человек победил окончательно. Наша искусственная экосистема сейчас кормит примерно миллиард тонн мяса — всех людей, кур, коров, поросей… С колоссальными затратами минеральных ресурсов. А в прошлом только за счет энергии Солнца дикая природа кормила в полтора раза больше.

🔹 Если траву не превращать в навоз, экосистема погибает. А в правильной экосистеме все, что выросло, должно быть съедено. Все должно вернуться навозом в почву и обеспечить следующий урожай.

🔹 Главной опасностью, грозящей нам новыми катаклизмами, будет таяние мерзлоты. В мерзлоте спрятано огромное количество углерода. Для сравнения: ежегодные индустриальные выбросы углерода — это 8 миллиардов тонн. Во всех тропических лесах содержится 140 миллиардов тонн углерода. А в мерзлоте — 1670 миллиардов тонн. Причем две трети этого количества — в нашей стране, треть — в Якутии. Есть станция мониторинга за атмосферой — она показывает, какие мощные выбросы углерода в атмосферу уже идут, хотя мерзлота только начала таять.

🔹 На Севере теплеет намного быстрее, чем, например, в Подмосковье. За последние 30-40 лет средняя температура там поднялась уже на три градуса. А температура почвы — на все восемь градусов, тогда как в Подмосковье — меньше, чем на градус.

🔹 Сейчас микробы там спят — уснули осенью, а весна не наступила. Но если почва оттаивает, они бодренько просыпаются. Голодные, всю зиму ничего не ели, а зима длилась тридцать тысяч лет. И начинают они всю эту органику дружно поедать, окисляя ее, превращая в парниковые газы — в углекислый газ или в метан, если кислорода нет. Органики настолько много, а микробы настолько голодные, что при этом выделяется тепло, создавая эффект навозной кучи, из которой тепло не выходит.

🔹 Большая часть органики находится в верхних трех метрах мерзлоты — чтобы они оттаяли, нужна всего пара лет. Мы и отреагировать не успеем: если это начнется по всей Сибири, поток углекислого газа будет больше, чем из всех заводов, труб и автомобилей вместе взятых. Удар по климату будет в пять раз сильнее, чем от всей мировой индустрии.

🔹 Таяние можно замедлить или даже остановить, если убрать снег. Есть большой список тех, кто хоть сегодня готов идти и топтать снег, целыми днями охлаждать мерзлоту. Это сибирские овцебыки, и лоси, и лошади.

🔹 В советские времена на остров Врангеля завезли овцебыков и северных оленей — сейчас их уже тысячи, растут и растут, потому что появился навоз, и травы стало больше. Только и нужно, чтобы звери вытоптали мох и посыпали навозом, — и возникает устойчивая экосистема.

🔹 Публикации создатели Плейстоценового парка делают только в Science или Nature — но и на них времени не хватает. Чаще всего статьи пишут иностранцы, приезжающие в парк на разовые исследования.